Коулсон обнаруживает закономерность: жертва всегда та, чей хэштег #DeathTo набрал больше всего упоминаний до 17:00 по Гринвичу. Кто-то устраивает ежедневное голосование смертью через Твиттер. Общество превратилось в суд линча — люди массово голосуют за казнь тех, кого считают достойными наказания. Политики, знаменитости, обычные граждане — любой, допустивший публичную ошибку, может стать целью. Пармер и Коулсон выходят на след: взлом организовал Гаррет Шиндлер, гений-программист, покончивший с собой год назад после травли в соцсетях. Его манифест найден: «Вы превратили ненависть в развлечение. Теперь ваши клики имеют последствия». Правительство отключает ADI систему, надеясь остановить убийства. Но это ловушка.

Отключение пчёл активирует финальную программу Шиндлера: все роботы-пчёлы одновременно получают новые цели — не одну жертву в день, а 387,000 человек. Каждый, кто хотя бы раз использовал хэштег #DeathTo против кого-либо, занесён в список. Массовое убийство начинается по всей Британии: пчёлы роем атакуют дома, офисы, машины. Люди пытаются спрятаться, но роботы находят их по геолокации телефонов. Сотни тысяч умирают за часы — величайшая резня в истории страны, организованная алгоритмом мести. Пармер беспомощно наблюдает экраны с картой: красные точки — активированные пчёлы — покрывают всю страну. Коулсон проверяет список жертв и находит своё имя: год назад она в гневе написала #DeathTo против политика-коррупционера. Пчела уже летит к ней.

Коулсон убегает, Пармер помогает ей скрыться. Большинство жертв погибают, но некоторые успевают сбежать из страны. Через год Пармер, уже вышедшая в отставку, находит Коулсон в хостеле Марокко — та живёт под чужим именем среди других беглецов. Пармер арестовывает сотни выживших по всему миру: они виновны в соучастии в убийствах, потому что их хэштеги создали культуру смертных приговоров. Коулсон не сопротивляется — она знает, что виновна. «Чёрное зеркало» задаёт вопрос: кто убийца — тот, кто написал код, или миллионы людей, легкомысленно желавших смерти незнакомцам? Шиндлер мёртв, но его месседж ясен: каждый твит — это пуля, каждый лайк — соучастие. Когда ненависть становится вирусной, технология превращает толпу в оружие массового поражения.

Во время следующей операции имплант Страйпа глючит после взрыва. Он видит мерцание: на секунду «таракан» превращается в обычного человека — испуганную женщину с ребёнком. Затем изображение возвращается к монстру. Страйп в шоке возвращается на базу, требует проверки системы. Военный психолог Арчер приглашает его в кабинет и показывает правду: тараканы — это обычные люди. MASS имплант не усиливает восприятие, а искажает его. Система создаёт визуальные и звуковые галлюцинации, превращая определённых людей в монстров в глазах солдат. Жертвы — генетически «нечистые» люди, носители наследственных заболеваний, отобранные программой евгеники. Правительство проводит геноцид, но солдаты не знают об этом — они искренне верят, что защищают человечество от мутантов.

Страйп в ужасе осознаёт: он убивал невинных людей, детей. Женщина, которую он застрелил на прошлой неделе, не была тараканом — она была просто женщиной, умолявшей пощадить её семью. Арчер предлагает выбор: либо Страйп соглашается на «обновление» импланта, которое сотрёт его память о правде и вернёт его к службе, либо он получит бесчестную отставку, но сохранит воспоминания о своих преступлениях. Страйп пытается бежать, встречает Кэтрин — другую «зачищенную» женщину, прячущуюся в лесу. Они пытаются скрыться, но военные окружают их. Кэтрин убита, Страйп схвачен. Его привязывают к креслу, Арчер запускает процедуру «обновления».

Страйп просыпается в казарме. Имплант перезагружен, память стёрта и отредактирована. Он помнит героические операции против тараканов, но не помнит правды. Женщина, которую он убил — снова монстр в его памяти. Кэтрин — просто таракан, которого он зачистил. Страйп возвращается в строй, получает награду за доблесть. Он улыбается, гордый своей службой. Камера показывает его глазами: мир яркий, враги чётко помечены красным, союзники — зелёным. Затем камера переключается на реальность: Страйп стреляет в безоружных людей, умоляющих о пощаде, но он видит монстров и не колеблется. «Чёрное зеркало» показывает механизм геноцида: обычные солдаты становятся палачами, когда технология дегуманизирует жертв. Не нужна идеология или ненависть — достаточно изменить то, что видят глаза. Страйп — не злодей, он жертва и убийца одновременно. Имплант сделал его слепым, но он никогда не узнает, что потерял зрение.

Йорки находит Келли в 2002 году. Они ссорятся — Келли избегает привязанностей, называет это «просто развлечением». Йорки настаивает: она чувствует что-то настоящее. Келли срывается: «Ты не понимаешь, что это место! Это не жизнь!» Она исчезает снова. Йорки ломает правила системы, находит адрес Келли в реальном мире. Оказывается, Сан-Джуниперо — виртуальная реальность для умирающих и мёртвых. Люди могут «навещать» город по пять часов в неделю перед смертью, а после — загрузить своё сознание туда навсегда, обретя цифровое бессмертие. Настоящая Йорки — парализованная женщина за шестьдесят, прикованная к постели сорок лет после автокатастрофы. Сан-Джуниперо — единственное место, где она может ходить, чувствовать, любить. Настоящая Келли — пожилая женщина, умирающая от рака, которая не хочет «загружаться», потому что её муж и дочь отказались от цифровой жизни после смерти.

Йорки принимает решение: она соглашается на эвтаназию и загружает сознание в Сан-Джуниперо навсегда. Теперь она может жить там вечно, молодой и здоровой, если Келли согласится присоединиться. Келли приезжает в реальный мир на похороны Йорки — крошечная церемония для женщины, которую семья отвергла за сексуальную ориентацию. Келли понимает: Йорки умерла девственницей, прожив жизнь в параличе и одиночестве. Их неделя любви в Сан-Джуниперо была всем, что Йорки когда-либо имела. Келли плачет на могиле, разрываясь между верностью умершему мужу и шансом на счастье. Она возвращается в Сан-Джуниперо, находит Йорки, говорит «да». Они женятся в реальном мире, и Келли подписывает документы на загрузку после смерти.

Келли умирает, и её сознание загружается в цифровой рай. Она просыпается в Сан-Джуниперо 1987 года, молодая, здоровая, свободная от боли. Йорки ждёт её у «Такер», они обнимаются под неоновыми огнями. Впереди у них вечность — танцы, путешествия по десятилетиям, любовь без конца. Камера отъезжает, показывая серверную: тысячи маленьких коробочек с сознаниями, хранящихся в огромном дата-центре под весёлую музыку «Heaven Is a Place on Earth». «Чёрное зеркало» впервые показывает утопию: технология дарит второй шанс тем, кого жизнь обделила. Но вопрос остаётся: это настоящий рай или позолоченная клетка? Йорки и Келли счастливы, танцуя в вечном 1987-м, но их тела — данные на жёстком диске. Если сервер выключат, их небеса погаснут. Пока музыка играет, любовь побеждает смерть. Но кто-то должен оплачивать электричество для цифрового бессмертия.

Кенни встречает Гектора — мужчину средних лет, получившего такую же угрозу: хакеры записали его переписку с проституткой, а он женат. Вместе они выполняют абсурдные приказы: доставить посылку в отель (оказывается, это торт с пистолетом внутри), сесть в машину, ехать по координатам. В машине они знакомятся — Гектор пытается шутить, Кенни на грани срыва. Телефон выдаёт новое задание: ограбить банк. Кенни с пистолетом, трясущимися руками и мотоциклетным шлемом на голове врывается в офис, требует деньги. Кассирша в ужасе отдаёт сумку с налом. Кенни выбегает, понимая — он только что совершил тяжкое преступление. Гектор за рулём, они уезжают. Но телефон не отпускает: следующее задание ещё страшнее.

Кенни получает координаты в лес. Там его ждёт другой мужчина — тоже жертва шантажа. Телефон присылает сообщение обоим: «Деритесь. Победитель забирает деньги». Пистолет между ними один. Мужчины смотрят друг на друга — оба сломлены, оба в ловушке. Завязывается драка не на жизнь, а на смерть. Кенни рыдает, но бьёт. Звучит выстрел. Кенни стоит над телом, в крови, с деньгами и пистолетом. Телефон вибрирует: «Спасибо за игру». И следом — ссылка. Видео всё равно публикуется: его смотрят мама, сестра, коллеги, вся его жизнь. Звонит мать, голос полон отвращения: «Говорят, это были дети... Кенни, это правда?» Он не отвечает. Полиция окружает лес. Кенни стоит с пистолетом в руке, понимая — даже если выполнил всё, его всё равно уничтожили.

Камера отъезжает, показывая масштаб операции: десятки людей по всей стране получили такие же задания. Хакерская группа взломала педофилов, изменщиков, расистов — людей с грязными секретами — и заставила их танцевать под свою дудку как наказание. Некоторые, как Гектор, изменяли жёнам. Но Кенни... смотрел детское порно. Зрители, сочувствовавшие ему весь эпизод, внезапно понимают: он не невинная жертва, а хищник. «Чёрное зеркало» мастерски манипулирует эмпатией: мы переживали за монстра, потому что видели его страх, а не его преступления.

Сначала появляются мелкие аномалии: странные звуки, движения в периферийном зрении. Купер нервно смеётся — графика впечатляет. Затем из тени выползает существо, материализующееся из его детских кошмаров — гротескный паук размером с человека. Купер визжит, существо исчезает. Кэти объясняет через наушник: система адаптируется, изучает его реакции. Появляется новый персонаж — старый школьный хулиган, издевавшийся над Купером в детстве. Он знает всё о Купере, произносит фразы, которые никто не мог знать. Граница между игрой и реальностью размывается. Купер требует остановить тест, но Кэти исчезает из связи. Особняк трансформируется — стены покрываются фотографиями его отца на разных стадиях деменции. Система вытаскивает самый глубокий страх Купера: унаследовать болезнь отца, потерять себя.

Появляется призрак отца — он не узнаёт Купера, спрашивает «кто ты?». Купер плачет, пытается обнять галлюцинацию, но отец растворяется. Система становится агрессивнее: реальность глючит, Кэти возвращается и сообщает, что тест вышел из-под контроля, имплантат интегрировался глубже, чем планировалось. Купер не может отличить, что реально: он по-прежнему в особняке или уже вышел? Кэти ведёт себя странно, её лицо искажается. Купер понимает — всё это тоже часть теста, многоуровневая симуляция. Он пытается «взломать» игру, найти выход, но каждый уровень реальности оказывается очередным слоем иллюзии. Финальный твист: на затылке Купера вырастает гигантский гриб — физическая материализация имплантата, пожирающего его мозг изнутри.

Реальность «перематывается» назад. Купер сидит в кресле в лаборатории, Кэти рядом. Прошла всего 0.04 секунды с момента активации имплантата. Весь кошмар, все уровни ужаса произошли в доли секунды — но что-то пошло не так. Телефон Купера, который он забыл выключить вопреки инструкциям, создал помехи сигналу. Имплантат перегрузил его мозг, и Купер мёртв — его сознание сожгло само себя, генерируя бесконечные слои страха за микросекунды. Мать Купера в Америке получает звонок: её сын умер от аневризмы в Лондоне. Она не знает про имплантат, про игру, про то, что его последние «мгновения» содержали вечность ужаса. «Чёрное зеркало» превращает развлечение в экзистенциальный кошмар: когда технология получает прямой доступ к подсознанию, она может заманить в ловушку между слоями реальности, где смерть приходит быстрее, чем успеваешь понять, что умираешь.

Путешествие на свадьбу превращается в кошмар. Рейс Лейси отменяют, она срывается на сотрудницу аэропорта и получает штрафной балл — рейтинг падает до 4.1. Теперь она не может арендовать машину премиум-класса и вынуждена ловить попутки. Водитель-дальнобойщица Сьюзан, с рейтингом 1.4, безразлично курит и рассказывает свою историю: раньше она гналась за баллами, пока не потеряла мужа из-за рака. Система оценила её горе низкими рейтингами за «негативный контент», друзья отписались, чтобы не портить свою статистику общением с «токсичным» человеком. Теперь Сьюзан плюёт на систему и живёт свободно. Лейси не слушает — она одержима целью. Машина ломается, Лейси бежит пешком по грязи в своём идеальном платье. Каждая встреча с людьми оборачивается снижением рейтинга: она слишком отчаянна, слишком настойчива, слишком фальшива.

Лейси врывается на свадьбу грязная, взъерошенная, с рейтингом 2.6. Охрана пытается выдворить её, но она прорывается к микрофону. Вместо заготовленной сладкой речи Лейси выкрикивает правду: она рассказывает о том, как Наоми предала её в школе, как их дружба всегда была фальшивой, как вся эта свадьба — постановка ради лайков. Гости в ужасе хватаются за телефоны, ставя ей единицы. Рейтинг Лейси обваливается в реальном времени — 2.1, 1.8, 1.2. Охрана скручивает её, но Лейси смеётся истерично — впервые за годы она говорит то, что действительно чувствует, не оглядываясь на рейтинг. Её уводят в наручниках под презрительные взгляды гостей, чьи пастельные наряды и натянутые улыбки сливаются в одну безликую массу высокооцененных роботов.

Лейси просыпается в камере предварительного заключения. Напротив — мужчина с таким же низким рейтингом. Система оценок здесь не работает, имплантаты отключены. Они начинают перебрасываться оскорблениями — грубо, зло, искренне. Лейси орёт на незнакомца, выплёскивая годы накопившейся фальши, и он орёт в ответ. Они смеются, ругаются, не боясь получить плохую оценку. Впервые Лейси чувствует себя настоящей. Камера отъезжает, показывая две клетки в стерильном коридоре — два человека, потерявшие всё в погоне за цифрами, но обретшие свободу на дне социальной пирамиды. «Чёрное зеркало» задаёт вопрос: что хуже — жить с низким рейтингом или вообще не жить, исполняя роль для алгоритма? Лейси упала под откос, но впервые за годы её улыбка — настоящая.