Лиам требует от Ффи показать её воспоминания о прошлом. Она сопротивляется — у каждого есть право на приватность мыслей. Но Лиам непреклонен, его ревность питается доступом к бесконечному архиву прошлого. Он заставляет Ффи воспроизвести встречи с Джонасом, их разговоры, случайные прикосновения. Каждый просмотр — это пытка для обоих: Лиам видит то, чего боялся, а Ффи переживает моменты, которые хотела забыть. Выясняется, что у них был роман, когда Лиам и Ффи были «на паузе». Технически Ффи не изменяла, но «зерно» стирает границы между прошлым и настоящим. Лиам одержимо пересматривает интимные моменты жены с другим мужчиной, сравнивая их со своими воспоминаниями. Идеальная память не лечит — она разрывает раны снова и снова.

Ффи признаётся: их дочь может быть не от Лиама. Слова повисают в воздухе, а «зерно» навсегда записывает этот момент. Лиам едет к Джонасу и силой заставляет его удалить все воспоминания о Ффи — цифровое насилие, стирание памяти другого человека. Джонас покорно соглашается, и Лиам наблюдает, как годы моментов с его женой исчезают из чужого сознания. Но это не приносит облегчения. Вернувшись домой, Лиам находит пустую квартиру — Ффи ушла, забрав дочь. Он остаётся наедине с «зерном» и терабайтами воспоминаний об их счастливой жизни. Каждая улыбка Ффи теперь кажется фальшивой, каждое «я люблю тебя» — ложью. Технология, обещавшая сохранить прекрасное, превратила прошлое в оружие.

Лиам сидит в тёмной комнате и методично пересматривает всю историю их отношений, ища момент, когда всё пошло не так. Но «зерно» не даёт ответов — только бесконечное повторение боли. В финале Лиам вырывает имплантат из головы окровавленными руками. Экран за ухом гаснет. Впервые за годы он остаётся наедине с собой, без записи, без возможности вернуться. Комната пуста, память больше не идеальна, но хотя бы теперь можно попытаться забыть. «Чёрное зеркало» показывает: иногда забвение — не слабость, а милость, которой нас лишают технологии.

Выступление Аби перед судьями начинается триумфально — её голос завораживает зал. Но продюсеры шоу видят в ней не певицу, а товар для другого рынка. Судьи предлагают Аби контракт в порноиндустрии, обещая славу и комфорт. Зал скандирует «согласись!», а Бинг беспомощно смотрит с трибуны, как систему ломают его мечту. Аби, напуганная и растерянная, соглашается — она пьёт предложенный коктейль с наркотиком «купидон» и покорно кивает. Бинг возвращается к педалям разбитым. Теперь, зарабатывая мериты, он видит Аби на экранах — не певицу, а порнозвезду, которую рекламирует система. Каждый баннер с её лицом — удар ножом. Бинг копит снова, но теперь у него другая цель: 15 миллионов для участия в шоу не ради славы, а ради мести системе.

На сцене «Hot Shot» Бинг выходит не с песней, а с осколком стекла у горла. Он захватывает эфир в заложники и выкрикивает правду: вы превратили людей в хомяков, систему — в тюрьму, а развлечения — в наркотик! Судьи застывают, охрана на взводе, камеры крупным планом ловят каждую эмоцию. Миллионы зрителей замерли у экранов — впервые кто-то говорит то, что все боятся произнести. Бинг кричит о потерянной Аби, о бессмысленности педалей, о фальши системы. Его речь — это крик отчаяния, бунт одиночки против машины. Зал безмолвствует. И тут происходит немыслимое: судьи... аплодируют. Они предлагают Бингу его собственное шоу — еженедельные тирады за гонорар. Бунт превращён в продукт.

Бинг получает роскошную комнату с панорамным видом на виртуальный лес. Теперь он звезда — дважды в неделю он выходит в эфир и гневно обличает систему, а миллионы зрителей покупают доступ к его шоу за мериты, заработанные на педалях. Система поглотила бунт и превратила его в контент. Аби по-прежнему на экранах, но теперь Бинг пьёт сок и любуется искусственными деревьями. Он продал революцию за комфорт. Финальный кадр: Бинг смотрит в окно, за которым нет ничего, кроме экрана. Пятнадцать миллионов меритов купили ему клетку побольше, но клетка осталась клеткой. Система непобедима, потому что она превращает любой протест в товар.

Кэллоу разрывается между долгом перед страной и собственным достоинством. Его жена Джейн умоляет не идти на поводу у шантажиста, советники настаивают на переговорах, а опросы общественного мнения показывают шокирующие результаты: большинство британцев готовы пожертвовать репутацией премьера ради жизни принцессы. Каждая минута приближает к роковому моменту, когда придётся сделать выбор. Спецслужбы находят подозреваемого, но операция провалена — художник-концептуалист, устроивший эту акцию, оказывается на шаг впереди. Телеканалы готовятся к трансляции века, а Кэллоу понимает: отступать некуда. Тридцать миллионов зрителей в Великобритании и миллиард по всему миру готовятся стать свидетелями беспрецедентного зрелища.

В студии, превращённой в место казни достоинства, премьер-министр выполняет чудовищное требование террориста. Камеры фиксируют каждую секунду унижения человека, облечённого высшей властью. Нация застыла перед экранами — кто-то плачет, кто-то отворачивается, но почти все смотрят. Это больше не политика и не терроризм — это коллективный акт вуайеризма, в котором участвует целая страна. Когда всё заканчивается, Кэллоу выходит из студии сломленным человеком. Принцесса Сюзанна появляется живой и невредимой — её отпустили за час до трансляции, но никто этого не заметил. Все были слишком поглощены просмотром.

Британия получает свою принцессу обратно, но какой ценой? Рейтинг Кэллоу взлетает до небес — общество прощает ему всё за «героизм», хотя сам премьер знает правду: он не герой, а жертва манипуляции. Художник, стоявший за похищением, покончил с собой ещё до трансляции — его месседж был не о принцессе, а о власти медиа над массами. «Чёрное зеркало» задаёт вопрос без ответа: что страшнее — террор или наша готовность превратить чужую трагедию в развлечение? Экраны погасли, но отражение в них осталось пугающе знакомым.